ARTIST

Leonard Cohen

0In library

10Linked similar

Bio

Влиятельный до последнего, тот, кто покинул нас 10 ноября 2016 года, всего через несколько дней после выхода своего четырнадцатого альбома «You Want It Darker», принадлежал к той расе одиночек в истории рок-музыки. Прежде всего писатель, он начал заниматься музыкой в довольно позднем возрасте, после 30 лет, после долгих путешествий по Европе (он жил, в частности, несколько лет на острове Гидра в Греции) и публикации поэзии и романов (в 1956 году — «Сравним мифологии», в 1959 — «Коробка специй Земли», в 1964 — «Цветы для Гитлера», в 1963 — «Любимая игра» и в 1966 — «Красивые неудачники»). Устроившись в Нью-Йорке в середине 60-х, тот, кто родился в Монреале 21 сентября 1934 года, начинает общаться с фолк-сценой Гринвич-Виллидж и постепенно завоевывает известность как автор текстов, в частности благодаря своей легендарной «Сюзанне», которую популяризировала Джуди Коллинз. В разгар художественной активности Большого Яблока, Леонард Коэн впервые выходит на сцену в 1967 году. Великий продюсер Джон Хаммонд (уже открывший легенд, таких как Билли Холидей, Боб Дилан, Брюс Спрингстин, Арета Франклин и Стиви Рэй Вон) подписывает с ним контракт на Columbia. На Рождество того же года, в 33 года, он выпускает свой первый альбом «Songs Of Leonard Cohen», который, кстати, содержит его собственную версию «Сюзанны», а через полтора года следует «Songs From A Room». Гипнотический монотонный голос, способность возвышать отчаяние и душевные муки — Леонард Коэн становится жанром сам по себе. С этим вторым альбомом он находит в эфирной, но тщательно проработанной продюсерской работе Боба Джонстона идеальную оболочку для своих интроспективных песен с разрушительной меланхолией. На «Story Of Isaac» и «Bird On A Wire» он погружает слушателя в камерную музыку своей комнаты, угнетающую, но магическую. С Леонардом Коэном безысходность становится притягательной. Аскетизм, пронизывающий его песни, еще больше подчеркивает мощь текстов. И от «Avalanche» до «Joan Of Arc», которые сверкают на «Songs Of Love And Hate», его третьем диске, вышедшем в 1971 году, мы остаемся пораженными этой способностью лепить Любовь и Ненависть с такой же убежденностью. До середины 80-х он довольно скромен в записи (в 1974 году — «New Skin For The Old Ceremony», в 1977 — «Death Of A Ladies' Man», продюсированный Филом Спектором, в 1979 — «Recent Songs» и в 1984 — «Various Positions», который включает его знаменитое «Hallelujah»), но его поклонники остаются верными и следят за каждым его выходом и появлением. Когда в 1988 году выходит «I’m Your Man», Коэн, значительная и уникальная фигура на фолк-сцене, в возрасте 54 лет удивляет всех. Альбом открывается не хороводом нот, сыгранных на акустической гитаре, а… бешеными ритмами гипнотических синтезаторов! Элегантный и шокирующий стиль, полностью соответствующий своему времени, не мешает канадскому поэту сохранять едкость своего пера и гениальность своих уникальных словосочетаний. «First We Take Manhattan» полон идеальной иронии, «Ain’t No Cure For Love» превращает Коэна в настоящего фальшивого кронера, а «I’m Your Man» — просто одна из его самых красивых песен. Редко человеческая душа была исследована с такой точностью. И с юмором. Потому что за всеми атрибутами отчаяния, которые мы любим ему приписывать, Леонард Коэн с грацией жонглировал юмором. После «The Future», который он выпускает в 1992 году, певец закрывает занавес! Коэн уходит в Zen-центр Mount Baldy, буддийский монастырь недалеко от Лос-Анджелеса. Там, в 1996 году, он становится буддийским монахом. Три года спустя он, наконец, покидает монастырь. Но этот уход из музыкальной жизни закончится только в 2001 году с выходом альбома «Ten New Songs», а затем «Dear Heather» в 2004 году. После множества концертов нам придется дождаться 2012 года, чтобы услышать новый студийный альбом «Old Ideas». В 2014 году выйдет «Popular Problems», прежде чем круг замкнется с «You Want It Darker», его четырнадцатым альбомом в форме великолепной и трогательной оды – с его ноткой...

Influent au possible, celui qui tire sa révérence le 10 novembre 2016, quelques jours seulement après avoir sorti son quatorzième album, You Want It Darker, était de cette race des solitaires de l’histoire du rock. Un écrivain avant tout, qui se lança en musique sur le tard, à 30 ans passés, après avoir longuement voyagé en Europe (il vécut notamment plusieurs années sur l’île d’Hydra en Grèce) et publié de la poésie et des romans (Let Us Compare Mythologies en 1956, The Spice Box Of Earth en 1959, Flowers For Hitler en 1964, The Favorite Game 1963 et Beautiful Losers en 1966).

Ayant jeté l’ancre à New York au milieu des années 60, celui qui voit le jour à Montréal le 21 septembre 1934 côtoie la scène folk de Greenwich Village et commence à se faire un nom comme parolier notamment grâce à sa mythique Suzanne que popularise alors Judy Collins. En pleine effervescence artistique de la Grosse Pomme, Leonard Cohen monte pour la première fois sur scène en 1967. Le grand producteur John Hammond (déjà découvreur de légendes nommées Billie Holiday, Bob Dylan, Bruce Springsteen, Aretha Franklin et Stevie Ray Vaughan) le signe chez Columbia. A Noël de cette même année, il publie à 33 ans son premier album, Songs Of Leonard Cohen, qui contient d’ailleurs sa propre version de Suzanne, enchainant un an et demi plus tard avec Songs From A Room. Un hypnotique filet de voix monocorde, une capacité à sublimer le désespoir et les bleus à l'âme, Leonard Cohen est alors un genre à lui seul. Avec ce deuxième album, il trouve dans la production éthérée mais recherchée de Bob Johnston un parfait écrin pour ses chansons introspectives à la mélancolie ravageuse. Sur Story Of Isaac comme Bird On A Wire, il plonge l’auditeur dans la musique de chambre de sa chambre, oppressante mais magique.

Avec Leonard Cohen, la désolation devient attachante. L'austérité qui embrasse ses chansons souligne encore plus la puissance des textes. Et d’Avalanche à Joan Of Arc qui brillent sur Songs Of Love And Hate, son troisième disque qui parait en 1971, on reste figé par cette faculté à sculpter Amour et Haine avec autant de conviction.

Jusqu’au milieu des années 80, il est assez discret au disque (New Skin For The Old Ceremony en 1974, Death Of A Ladies' Man produit par Phil Spector en 1977, Recent Songs en 1979 et Various Positions en 1984 qui comprend son fameux Hallelujah) mais ses fans restent fidèles et guettent la moindre de ses sorties et ses apparitions.

Lorsque paraît I’m Your Man en 1988, Cohen, acteur majeur et à part de la scène folk alors âgé de 54 ans, prend tout le monde à contrepied. L’album s’ouvre non pas par un chapelet de notes jouées sur une guitare acoustique mais par… les rythmes effrénés de synthés hypnotiques ! Un habit chic et choc bien en phase avec son temps qui n’empêche évidemment pas le poète canadien de conserver la causticité de sa plume et le génie de ses assemblages de mots si singuliers. First We Take Manhattan est d’une ironie parfaite, Ain’t No Cure For Love transforme Cohen en vrai faux crooner décalé et I’m Your Man est juste l’une de ses plus belles chansons. Rarement l’âme humaine n’aura été sondée avec autant de justesse. Et d’humour. Car derrière tous les attributs du désespoir qu’on aime lui voir porter, Leonard Cohen jonglait avec élégance avec l’humour.

Après The Future qu’il publie en 1992, le chanteur baisse le rideau ! Cohen se retire au Mount Baldy Zen Center, un monastère bouddhiste près de Los Angeles. Là, en 1996, il est ordonné moine bouddhiste. Trois ans plus tard, il quitte finalement le monastère. Mais ce retrait de la vie musical ne prendra fin qu’en 2001 avec la publication de l’album Ten New Songs en 2001, puis Dear Heather en 2004. Après de nombreux live, il faudra attendre l’année 2012 pour entendre un nouvel album studio avec Old Ideas. En 2014 suivra Popular Problems, avant que la boucle soit bouclée avec You Want It Darker, son quatorzième album en forme d’ode magnifique et bouleversante – avec sa pointe d’humour voire de causticité – à ses thèmes de prédilection mais dans un contexte neuf. Produit par son fils Adam Cohen, ce disque testament propose ainsi un habillage musical inédit chez lui et plus ambitieux qu’à l’accoutumée. Fini les synthés à deux balles, place aux atmosphères chambristes fascinantes. La présence, par exemple, du chœur de la synagogue Shaar Hashomayim de Montréal – celle qu‘il fréquenta dès l’enfance – en plus de mettre en exergue sa judaïté à un moment fort de sa vie confère une spiritualité décuplée (mais parfaitement dosée) à sa musique. Evidement lorsque Leonard Cohen entame Leaving The Table par I'm leaving the table, I'm out of the game (Je quitte la table, je suis hors-jeu) ou sur la chanson You Want It Darker qu’il déclare I’m ready my Lord (Je suis prêt, Seigneur), on cerne très très bien son propos… Sauf qu’ici, rarement Leonard Cohen n’aura fusionné texte et musique avec autant de génie. Un grand disque ? Doux euphémisme… Leonard Cohen meurt quelques jours plus tard, le 10 novembre 2016, à Los Angeles. © MZ/Qobuz